Илья Милославский

Конец сентября 2011 года. Путин озадачился проблемой сокращения читающей публики. "Интеллектуальный потенциал и культура нации зависят не только от того, сколько мы читаем, но и какие нравственные, духовные ценности, морально-этические ориентиры формируют книги". Так он сказал, и... никого не удивил -- выборы через полгода, и уж если кто и переживает об упадке интереса к чтению, то исключительно активный электорат -- те, для кого апогей зелености травы миновал уже как лет двадцать.

Но я -- нет. Я -- сторонник естественной коррекции вещей. Любое изменение в общественной жизни я расцениваю не как плохое или хорошее, а как изменение. И то, что новое поколение уделяет минимум времени чтению, грозит бедой только новому поколению. Ибо чтение -- это оружие, а как всякое оружие невостребованным оно не останется. 
Есть у меня друг. Как известно, родителей и... друзей детства не выбирают. Раз в пять лет он подплывает ко мне с вопросом "что бы ему такое прочитать, чтобы -- бац! -- и существенно поумнеть". Первое время я даже чесал ноготком темя: иногда идиотизм вопросов настолько вопиющ, что, онемев от шока, пытаешься найти на них ответы. Это происходило в то время, когда нам было по 20 и 25 лет. Но если в двадцать я так и остался стоять с недоуменно свернутой набок челюстью, то в двадцать пять сунул-таки ему под мышку драгоценный фолиант. Не поверите: вторично огорошенный дебилизмом просьбы, я в истерическом замешательстве вложил ему в руки "Так говорил Заратустра". Останки мученика познания громыхнули в гробу, словно леденцы в жестянке. Не иначе...
Не буду даже вспоминать, какие мотивы и аргументы определили мой выбор. Скажу только, что тогда я пытался решить ту задачу, которую предложил моему разуму мой недалекий друг. Всего лишь. Но судя по тому, какой ответ на его вопрос я предпочел, в моей голове явно не хватало какого-то драйвера или плагина. Этим недостающим плагином, который я загрузил чуть позже, оказалась старая библиофильская мудрость "Для обогащения личности за всю жизнь достаточно прочитать 10-15 книг, но чтобы узнать, какие именно это книги, необходимо прочесть 10-15 тысяч томов".

Отличная штука -- гаджеты. Не успел установить на iGoogle "Этот день в истории", как узнал -- сегодня день рождения Джироламо Савонаролы. Словно полой плаща провели перед глазами. Чтобы явить меня двадцатилетней давности, увлеченного Флоренцией эпохи Республики. Нет, не с Леонардо оно началось, а -- страшно сказать -- с Бокаччо. И тогда-то было из ряда вон, а сегодня и представить нельзя -- юнца с томиком Петрарки или -- о, Боже! -- "Божественной комедии" Данте. И тем не менее...

Нет, я не носил очков и не проходил, сжимая стопку книг, по школьному коридору, гордо игнорируя пинки и подзатыльники. Жизнь куда сложнее и интереснее слагаемых стереотипов. А потому все было с точностью до наоборот. После восьмого класса я самоуверенно развернулся на каблуках перед лицом директора школы, и ушел...
"Помогите Тупому Устроится" -- так неформально читалась аббревиатура Профессионально-технического училища (ПТУ). А что мне оставалось делать?!. Мне -- фигуранту детской комнаты милиции, одному из трех главных повес класса, юнцу, вечно тыкающему профессиональных учителей в их ошибки, недознания и невольные оговорки?!. Ох, эти самоуверенные подростки!.. Если бы только можно было вложить в них весь набор чувств, присущих сорокалетнему -- то-то было бы чудо!.. Но... Сверхчеловек -- мечта. И брюзжание -- обязательный ритуал: если бы молодость знала, если бы старость могла!..

Известно, что товары классов «премиум» и «люкс» призваны удовлетворять самый изысканный вкус. Следовательно, и их фирменные знаки, а также эмблемы и логотипы их производящих компаний, обязаны порождать только возвышенные ассоциации. А потому на их эмблемах не увидишь хрюшек-копилок, кур-несушек или готовых к отелу коров, как бы ни была изящна их графическая подача. На их эмблемах и логотипах лежит другая печать — печать высокого стиля.

И сколько же мальчишеских сердец порассыпали цветастым драже эти вдруг повзрослевшие "пацанки"?!. Самые "фотомодельные телочки" с таким количеством мужчин даже рядом не стояли... И как эти юные леди, уверенные в своей малопривлекательности, взирали на нас, мальчишек -- вроде бы мужающих, но готовых размазывать пьяные слезы по их прикроватным коврикам в надежде вернуть их сексуальное расположение?!. И что их при этом тревожило?!. Лишь предчувствие одиночества, и только... 

Да-да, мы -- никто -- ни-ког-да не задумывались, не задумываемся и вряд ли всерьез задумаемся над тем, каково же приходится им -- озорным хохотливым девчонкам, напрочь лишенным покоя духа, но обладающим удивительным даром завораживать всякого, кто хоть раз побывал во флюидном потоке их радужных аур. А ведь, если подумать, то -- что с ними происходит?!. В каких делах-заботах проходит время их жизни?!.
Из того, что действительно заслуживает зависти, не так уж и много. Их ревнуют, бьют, подозревают и, в конце концов, вызывают их нелюбовь. И еще. От них уходят... И уйти от такой нимфы -- это еще поступить благородно по отношению и к себе, и к ней, потому что не уйти -- означает просто быть выдворенным по причине своей занудности...

Не бойтесь, взгляните на них, они и сейчас -- одни. Ставшие мамами -- кстати, как правило, отличными мамами -- но одни... Разумеется, одни -- в смысле моногамии: не подумайте чего -- вокруг них по-прежнему полно влюбленных в них мужчин -- в основном, тех, кому не посчастливилось встретиться с этим чудесным явлением в юности, но они -- и тоже "по-прежнему" -- одни. Каково, а?!. А то, что любая такая "госпожа Бовари", словно шутя лишающая мужчин рассудка -- это явление, так с этим даже они сами вряд ли будут спорить: как сказала моя любимая подружка Анька, "да я до тридцати лет жила, вообще не задумываясь, как я живу, что я делаю?.." Так и получается, что для них самих их же собственный феномен -- загадка, и нередко даже еще большая, нежели для нас, посторонних...

Я -- убийца. Без понтов. Нет, я не Иван Помидоров. И пороха войны я не нюхал. Просто оказалось, что стать убийцей -- просто. Я даже не буду увеличивать список своих жертв юношеским "ах, будь я в тот момент рядом!": корявые заходы -- не моя стихия. Скажу больше: я люблю жизнь, я люблю живых. И даже когда маму моей мамы -- Царство ей Небесное -- накрывала предоперационная доза фторотана, я пьяненькими глазками поглядывал на Марину -- суперзвезду в масштабах одной компании подростков.

В тот день она была ко мне расположена. Это много позже я узнал, что ее благосклонностью я обязан другу Сашке: он привел новую подружку, и Марина захотела ему отомстить. Юность, знаете ли... нелепая ревность... нелепая месть. И тем не менее, я отлично помню ее теплую белесую кожу: на внутренней стороне бедра. Нежную-нежную -- источающую магический аромат юности. И тот животный жар, который исходил из ее промежности... "Девятнадцать лет. Фонтан секса!.." Словом, месть местью, а она была возбуждена. Да так сильно, что -- простите -- ничего никуда направлять не пришлось: я провалился в ее жаркое истекающее лоно, словно вязальная спица в разогретый пластилин. А она дышала и конвульсировала, требовала еще, и то пережидала, то провоцировала мой Исход. Но я в тот момент думал о баскетболе. Весь сырой от ее желания: от груди до колен. И -- о баскетболе. Потому что знал -- Исход будет Великим; торопить его не стоит. Но...

Поэзия -- искусство неопределенности. Лучшая любовная лирика -- от неразделенной любви, лучшая патриотическая эпика -- в годы войн и смуты, лучшая философская поэзия -- в часы сомнений... Даже лучшие поэтические пейзажи и стихи о природе написаны людьми, не отличавшимися человеколюбием. А ведь человек -- часть природы... Словом, амбивалентность чувств -- лучший цемент для поэтических шедевров.

Иная картина -- когда все предельно ясно. В этом случае и писать-то, вроде бы, не о чем... Однотонность категорична, как математическая формула, а там, где нет полутонов, поэзия не произрастает. Вероятно поэтому Фредди Меркьюри почти ничего не писал в последний год своей жизни -- потому что знал предельно точно: умирает... По крайней мере, об этом свидетельствовал Брайан Мэй, вспоминая историю создания песни The Show Must Go On. Да-да, как бы ни хотелось верить в авторство легендарного фронтмена Queen, этот бессмертный реквием для умирающего друга написал лидер-гитарист группы. Правда, сам Брайан Мэй вспоминал, что Фредди Меркьюри с ходу примерил на себя этот опус так, как постоянные клиенты облачаются в модные френчи индивидуального пошива -- лишь обронив "Нормально" на закономерный вопрос автора "Ну, как тебе [песня]?"...
Впрочем, ничего этого я не знал, когда впервые задался вопросом "а почему до сих пор не было заметных попыток сделать поэтический перевод песни The Show Must Go On?". Ибо -- уверен -- даже первокурсницам очевидно: буквальный перевод (сделанный хоть Google-переводчиком, хоть профессионалом из плоти и крови) не в состоянии передать и малой толики эмоционального смысла песни; из музыки и то понятно куда больше!..

Я люблю Britney Spears. И вызову на дуэль любого, кто скажет, что Britney Spears -- говно! И рука моя не дрогнет. Потому что он либо просто мужлан, которому в падлу любить Britney Spears, либо высокий интеллектуал, которому в падлу признать, что поп-культура способна рождать достойные образцы. Не вижу между ними разницы. Тем более, что в разное время и под разное настроение сам принадлежал то к тем, то к другим.
Но те недобрые времена иссякли. Пришло время сказать честно: я люблю Britney Spears. И всякий, кто чист, послушает ее и -- согласиться...

И еще я люблю Ди Каприо, американский коммерческий кинематограф и сглатываю при звуках "Ласкового мая" и C.C.Catch. Хотя в то время был "металлистом", а как-то даже отчитывался в детской комнате милиции за значок с изображением Accept. Но теперь все, хватит: одолела предвзятость. Ведь именно предвзятость становится причиной закостенения, то есть, в конце концов, тупости. Нет, в тупости нет ничего страшного: можно прожить и тупым. В некоторых отношениях даже лучше прожить тупым. Но вот когда тупость идет наперекор велению собственной души, тут уж просто за себя тошно становится!..
Есть у меня подружка. Она имеет телевизор, но не имеет телевизионной антенны. Не осуждается. В конце концов, для новостей есть Интернет, а для замены ток-шоу -- живое общение. Немножко удивляет другое: она смотрит фильмы только с пометкой "настоящее кино". Ну, или без такой пометки, но из этой серии. Те фильмы, которые смотреть, конечно, забавно, но при этом почему-то всегда ерзаешь на стуле и поглядываешь на часы.
Так вот...